Кто врёт Белоусову? С фронта трижды пришли "красивые доклады" в Москву. И вот что было потом
"Ошибаться можно, врать нельзя" – такой железный принцип озвучил министр обороны России Андрей Белоусов. Увы, не до всех командиров эта простая истина дошла с первого раза: практика "красивых докладов" с фронта на самый верх до сих пор остаётся. Впрочем, надо отдать должное – подобные случаи сразу берутся на карандаш, а по душу врунов в погонах приходит военная полиция и следователи.
"Красивые доклады", как их принято называть, – это когда кто-то из офицерского состава среднего или высшего звена завышает показатели и подаёт наверх недостоверные данные о ситуации на поля боя. Командование, получая эти данные, строит на их основе дальнейшие планы.
Несложно представить, к какой беде может привести неверная информация с фронтов. Были случаи, когда в официальной сводке военного ведомства сообщалось об освобождении населённого пункта, но по факту там ещё вовсю рубились с противником наши бойцы. Это вызывало недоумение у военкоров и военных обозревателей, напрямую получающих информацию с мест.
Взят Клебан-Бык и Среднее: Русский прорыв – чего нет в сводке Минобороны
Да, бывают ситуации, когда "красивые доклады" подаются не с целью намеренного искажения информации, а из-за того, что ситуация на поле боя меняется в реальном времени. Информация буквально могла устареть. Такое тоже происходит.
Страсти по Новоегоровке
Одним из самых громких скандалов, связанных с проблемой "красивых докладов", стала Новоегоровка в ЛНР. В конце января 2025-го было объявлено, что этот населённый пункт освобождён.
Между тем, как мне сообщили парни с мест, по состоянию на вчерашнее утро село даже не начинали штурмовать. Штурм начался вчера во второй половине дня (после огласки проблемы). Естественно, наших парней противник ждал. Так как фактически объявление села под контролем ВС России не оставляло нашему командованию никаких вариантов для манёвра. И это не первый подобный случай на том участке. Тот же посёлок Надежда (чуть севернее) уже постфактум взяли под контроль только спустя трое суток после официального объявления,
– отмечал военный блогер Юрий Подоляка.
До Новоегоровки тогда ещё было 1,5 км.
Главная проблема в том, что после таких объявлений об освобождении не получается применять огневые средства большой мощности: они в ведении старшего начальника, который думает, что населённый пункт взят, а следовательно, нельзя бить по нашим же позициям, например, тяжёлыми авиабомбами. На земле же в это время штурмовые подразделения без огневой поддержки с воздуха идут выбивать всё ещё сидящего на позициях противника.
С мест нам начали сообщать о попытках быстро-быстро взять ранее заявленные рубежи до приезда комиссии с центра. Выглядит попыткой любой ценой доложить в столицу видео с занятыми рубежами,
– сообщал в те дни ТГ-канал "Два майора".
Сомнение вызвала железная дорога
В августе появилась информация об успехах в районе Константиновки, где нашим силам тогда якобы удалось занять важный населённый пункт Александро-Шультино.
В результате решительных действий подразделений "Южной" группировки войск освобождён населённый пункт Александро-Шультино в ДНР,
– говорилось в суточной сводке за 21 августа.
Новость, безусловно, была бы радостной (ведь ещё одна часть нашей земли вернулась на Родину), если бы её достоверность не была поставлена под сомнение.
Появилось официальное заявление об освобождении Александро-Шультино, на деле это не так: пока русские войска ведут бои на подступах, причём двигаются в обход северной части Белой Горы. Аналогичным образом обстоят дела с циркулирующими сообщениями о якобы заходе в Предтечино, зацепе за Константиновку с востока и даже контроле над территорией к западу от канала Северский Донец – Донбасс,
– писал тогда военный обозреватель Михаил Звинчук в своём ТГ-канале "Рыбарь".
Кто врёт Белоусову? Одно фото разоблачило ложь с фронта. Красивые доклады снова пишут русской кровью
Автор канала указывает, что видео наших успехов на самом деле не имеют никакого отношения к Александро-Шультино, так как сняты в другом месте и в другое время.
Осинтеры "Рыбаря" отмечают, что в Александро-Шультино нет железной дороги. Видеокадры из официального ТГ-канала Минобороны
Найти место, где были сделаны кадры, которые затем выдали за освобождение Александро-Шультино, не составило труда. Это оказалось крошечное село Дылеевка, лежащее в нескольких километрах юго-восточнее Александро-Шультино.
Характерный изгиб дороги и руины трёх крупных строений рядом с железнодорожным полотном указывают, что на кадрах – освобождённая в мае Дылеевка. Источник: коллаж Царьграда
Странная арифметика Купянска
Ещё за месяц до освобождения Купянска Юрий Подоляка усомнился в цифрах официальных докладов. Согласно тем данным, наши смогли взять под контроль 5667 из 8667 зданий в Купянске и заблокировать крупную группировку сил противника.
Сообщается, что заблокированными в городе оставались "700 человек, из которых 250 уже уничтожены". Не знаю, зачем писать такие замысловатые фразы, если можно было бы написать "450 человек" – и точка. Но это даже хорошо, так как мы знаем, что изначально было 700 заблокированных вэсэушников. И мы уже уничтожили 250 из них,
– заметил тогда Подоляка.
Получается, что на тот момент в строю у противника оставалось 450 человек, которые удерживали оставшуюся часть Купянска. Если предположить, что каждый второй среди уцелевших украинских солдат – раненый, то выходит ещё более скромная статистика – около 200 человек.
Честно, я удивлён, как противник вообще оставшимися 200 человеками удерживает треть Купянска. Это нереально, но факт,
– пояснил Подоляка.
Соответственно, если брать темпы продвижения русских войск, то по логике Купянск русская армия должна была освободить уже на следующий день, а не через месяц, как это случилось позже.
"Ситуация на фронте меняется ежедневно, ежечасно"
Ветеран войны в Донбассе, военный волонтёр Александр Матюшин отметил, что не стоит зацикливаться на том, что сначала идут заявления об освобождении того или иного населённого пункта, а позже выясняется, что там всё ещё находятся украинские силы. В первую очередь это связано с нестатичностью фронта.
Видеокадры из официального ТГ-канала Минобороны
Бывает, наши бойцы зашли в населённый пункт, зачистили его и передали информацию. Пока она проходит наверх и на следующий день обнародуется министерством, ситуация на фронте может измениться. Противник совершает контратаку и выбивает наши подразделения. Ситуация на фронте меняется ежедневно, даже ежечасно, рассказал Матюшин:
Это я могу подтвердить по собственному опыту боевых действий в 2014-2015 годах. Зимой 2015-го мы вошли в Пески и практически выбили оттуда противника, но, не получив поддержки, вынуждены были отойти на исходные позиции. При этом руководство уже объявило, что Пески – наши. Они действительно на какой-то момент оказались под нашим контролем, но удержать их не удалось. Аналогичная ситуация была весной 2015 года со штурмом Марьинки: её практически взяли, но снова откатились, не имея сил для удержания.
Сейчас, по его словам, происходит то же самое, особенно с учётом того, как кардинально изменилась война, появились новые виды вооружений. Войти в населённый пункт, выбить оттуда противника и сфотографироваться с флагом – это только полдела. Вторая часть – удержать его.
Поэтому, когда говорят, что мы "на бумаге" взяли пункт, а на деле – нет, это неверно. Мы входили, выбивали противника, но не могли закрепиться. Ситуация на линии фронта, повторюсь, меняется стремительно: противник концентрирует резервы, наносит артиллерийские и дрон-удары, под их прикрытием подходит к нашим позициям, которые он знает как свои пять пальцев, и выбивает нас оттуда, особенно если мы не успели как следует закрепиться,
– заключил Матюшин.
Что с того?
Главный вопрос сегодня не в том, случаются ли ошибки и просчёты – они неизбежны в горниле войны. Вопрос в том, сможем ли мы создать такую систему, где цена солдатской крови будет всегда выше, чем цена "красивого доклада".
Сможем ли мы сделать так, чтобы каждое слово с фронта, долетевшее до командования и до общества, было выверено, как снайперский прицел?
От этого зависит не только эффективность армии, но и самое главное – доверие тех, кто воюет на передовой, к тем, кто отдаёт приказы в штабах.