Центробанк ударил в спину. Запад аплодирует стоя: Россию лишили главного преимущества

Рецессия в русской экономике наступает официально. Если ещё полгода назад это можно было предположить, анализируя косвенные данные по различным отраслям, то теперь уже Росстат заявляет: в январе-феврале ВВП России сократился на 1,8%. В Министерстве экономического развития пытаются неуклюже оправдать это сезонным фактором: якобы в январе мы отдыхали больше обычного. Однако даже с корректировкой на данный параметр "отрицательный рост" очевиден.

Ничего удивительного в начавшемся спаде нет. К сожалению, результат был предсказуем задолго до наступления 2026 года. Еще летом 2024 года, когда Центробанк как вне себя повышал ключевую ставку и довёл её уровень с 16% до 21% всего лишь за шесть месяцев, было очевидно: затяжной кризис впереди. Сначала начала рушиться гражданская промышленность (выпуск в отдельных секторах в 2025 году падал на десятки процентов в годовом выражении), потом из-за нехватки средств стали останавливать крупнейшие и необходимые для нашей страны проекты вроде расширения БАМа и Транссиба, затем повалился IT-сектор, где массовые сокращения идут до сих пор. И наконец, кризис докатился до потребительского сектора: розничная торговля находится на околонулевых значениях.

Из-за нехватки средств стали останавливать крупнейшие и необходимые для нашей страны проекты вроде расширения БАМа и Транссиба. Фото: Pavel L Photo and Video / Shutterstock.com

И это показатель: экономические кризисы всегда разворачиваются так, что первыми начинают сокращать выпуск индустриальные сектора, а если дело дошло до расходов населения – то это явный признак начавшегося затяжного спада.      

Задушили сознательно

За последние шесть лет Россия дважды (не считая нынешнюю ситуацию) переживала рецессию. Сначала это был коронакризис 2020 года, потом – санкционный удар 2022 года. Однако те случаи отличаются от сегодняшнего тем, что они вызваны внешними причинами: эпидемия, локдауны, рестрикции, перестройка логистических маршрутов и изменение внешнеторговых потоков. Сейчас же всё иначе: до приближающейся экономической катастрофы дело своими руками довели финансовые власти. Причём ни с того ни с сего, на ровном месте.

Ещё в начале 2024 года ничто не предвещало беды. Экономика, благодаря грамотным мерам правительства, выдержала удар 2022 года. Более того, используемые инструменты позволили перезапустить инвестиционный цикл, начать реальное импортозамещение и загрузить производственные мощности. Благодаря бюджетному стимулу с одной стороны шла поддержка спроса, с другой – предложения. Не сказать, что меры были уникальными: они практически точь-в-точь повторяли опыт 2020 года, когда Россия вышла из коронакризиса с минимально возможными потерями.

Инфографика Царьграда

Благодаря бюджетному стимулу и созданию экономики предложения, прирост инвестиций в основной капитал составлял 6-10%. Это позволило выйти на опережающие темпы экономического развития в 4,1% в 2023 году и в 4,9% в 2024-м, что превышало среднемировые показатели. Такого не ожидал никто. Важным показателем является тот факт, что представители руководства Китайской Народной Республики в ходе встреч со своими российскими коллегами постоянно подчёркивали это достижение нашей страны. Даже китайцы не ожидали подобного.

Однако российские системные либералы испугались таких бурных темпов развития. Из их архаичных формул, напечатанных в американских учебниках 80-х и 90-х годов прошлого века, никак не следовало, что экономика России может расти так быстро. В Центробанке посчитали подобное ненормальным и обозвали "перегревом". Особенно комично звучала формулировка, что "экономика растёт выше своего потенциала". Здесь нет смысла обращаться к идеологической составляющей: что воспитанные на западных доктринах либералы никогда не верили в Россию, это и так ясно. Но даже сугубо с экономической точки зрения рост ВВП в 4-5% не является чем-то ненормальным. Наоборот, правительство страны на некоторое время отказалось от западных инструментов управления, которые довели Евросоюз до затяжной стагнации, и применило механизмы, актуальные для китайской экономической политики. Пусть косо-криво, но это дало результат.

Благодаря бюджетному стимулу и созданию экономики предложения прирост инвестиций в основной капитал составлял 6-10%. Фото: Jaromir Chalabala / Shutterstock.com

Но вместо того, чтобы поддержать такие темпы и обеспечить их стабильность, Центробанк начал душить. Причём самым примитивным и топорным способом: через ультражёсткую денежно-кредитную политику.

Есть ли шанс на спасение?

Оправдание этому "охлаждению" экономики выглядит особенно цинично. В Центробанке упорно утверждали, что борются с инфляцией, хотя любому вменяемому экономисту было очевидно: основной вклад в рост цен в 2024-2025 годах носил немонетарный характер. Речь шла о структурных перекосах, логистических ограничениях, колебаниях курса и, что особенно важно, динамике предложения по отдельным товарным группам. Борьба с такими факторами через удушение спроса – это всё равно что лечить перелом аспирином.

И цифры это подтверждают. Уже во второй половине 2025 года инфляционное давление начало ослабевать, но не из-за политики Центробанка, а вследствие укрепления рубля и улучшения ситуации в аграрном секторе. Урожай оказался лучше ожиданий, продовольственная компонента пошла вниз, а вместе с ней снизилась и общая инфляция. Курс рубля, стабилизировавшись, снял давление с импортных цен. То есть ключевой фактор снижения инфляции оказался вне зоны контроля ЦБ.

Более того, лучший и единственный устойчивый способ борьбы с инфляцией – это наращивание выпуска товаров и услуг. Именно такое и происходило в 2023-2024 годах: инвестиции росли на 6-10% ежегодно, запускались новые производственные линии, расширялись мощности. Экономика предложения начала формироваться не на словах, а на деле. Но вместо того, чтобы закрепить этот тренд, Центробанк его фактически обрубил.

Инфографика Царьграда

Теперь возникает главный вопрос: будут ли компании снова инвестировать? Ведь бизнес уже один раз поверил сигналам государства. Компании брали кредиты под развитие, заходили в долгосрочные проекты, расширяли производство. А затем им сообщили, что они, оказывается, "перегрелись", и резко подняли стоимость денег до запретительных уровней, отняли льготное кредитование и субсидии. В результате предприятия остались с огромной долговой нагрузкой, резко упавшим спросом и обрушенной инвестиционной моделью. Доверие подорвано, и его восстановление – это вопрос не месяцев, а лет.

Тем не менее, несмотря на всю тяжесть ситуации, у России остаётся небольшой, но вполне реальный шанс выйти из кризиса быстрее, чем это сейчас предполагается. Как это ни парадоксально звучит, но вновь сработал фактор внешней конъюнктуры. Война на Ближнем Востоке привела к резкому росту цен на нефть и газ.

Если ещё в феврале расчётная цена Urals составляла 40-45 долларов за баррель, что формировало ожидаемый дефицит бюджета порядка 8 трлн рублей, то уже по итогам марта средняя цена поднялась до 77 долларов. В апреле, по текущим оценкам, она может приблизиться к отметке в 100 долларов. Это принципиально меняет бюджетную конфигурацию.

Фактически речь идёт о возвращении нефтегазовых сверхдоходов. А значит, у государства снова появляются финансовые ресурсы для проведения активной экономической политики. В этих условиях у правительства есть возможность повторить сценарий 2020 и 2022 годов: запустить масштабный бюджетный стимул, поддержать спрос, профинансировать инфраструктурные проекты и вновь возобновить инвестиционный цикл.

Однако ключевой вопрос заключается в том, будут ли приняты эти решения своевременно. Потому что если упустить момент, текущая рецессия рискует перейти в затяжную стагнацию по образцу европейской экономики. И тогда никакие внешние факторы уже не помогут.

Выбор, по сути, стоит простой: либо возвращение к модели развития через инвестиции, производство и рост предложения, либо продолжение монетарного удушения. Цена ошибки – потерянные годы и лишение столь важных геоэкономических ресурсов в войне с Западом.